Есть места, которые меняют представление о привычной жизни за считанные часы. Когда поезд несколько суток идет через пустоту, а за окном сначала редеют леса, потом исчезают и они, начинаешь понимать, насколько условны наши городские ориентиры. Воркута встретила нас не просто холодом — она встретила ощущением, что ты оказался на другой планете, где действуют совершенно иные законы существования.
Осенний пейзаж за полярным кругом, где световой день длится всего несколько часовОсенью светлое время суток там сжимается до трех с половиной часов. Рассвет начинается около одиннадцати, а к половине третьего уже сгущаются сумерки. Лето, если мерить его по-настоящему теплыми днями, укладывается в две недели. Мы приехали снимать и сразу поняли: работать придется в режиме жесткого цейтнота, ловя каждый луч солнца, будто он последний. Пять дней подряд мы выходили на съемки в это короткое окно и каждый раз чувствовали, как природа диктует свои условия, не оставляя права на ошибку.
Техника, оставленная на металлоприемке среди северных просторовКладбище машин, которого больше нигде нет
Сильнее всего в память врезались не пейзажи, а металлоприемки. Советский Союз отправлял на Север колоссальное количество техники — колесной, гусеничной, строительной, геологоразведочной. Все это должно было осваивать территорию, прокладывать дороги, искать полезные ископаемые, добывать уголь. Но когда техника вырабатывала ресурс, возникал вопрос: что с ней делать дальше? Автомобильной дороги на большую землю нет, а везти списанный бульдозер по железной дороге за тысячи километров экономически бессмысленно. Поэтому вся эта масса железа оседает на местных приемках металлолома, дожидаясь газового резака.
Среди ржавеющих машин попадаются настоящие уникумы. Например, «Геосвип» — гусеничная установка на базе КамАЗа с гидравлической плитой под днищем. Она подъезжает к точке, где предположительно может быть нефть, бьет плитой по земле и улавливает отраженный сигнал. По характеру этого сигнала геологи определяют, есть ли внизу нефтяная линза и на какой глубине она залегает. Таких машин мы нашли несколько, и все они стояли в очереди на уничтожение. Мы сняли про них отдельный ролик на самой большой приемке, которую удалось обнаружить.
Отдельная деталь воркутинского быта — дороги, которые зимой посыпают углем. Это не метафора и не экзотика, а чистая логика: угля вокруг добывают много, а соль нужно везти издалека. Поэтому все дороги там черные, и это настолько въедается в сознание, что потом обычный асфальт кажется чем-то ненастоящим. Даже местная колония отапливается от угольной шахты, расположенной по соседству, — настолько вся жизнь там завязана на этот ресурс.
Путешествие к самой глубокой розетке страны
Через несколько лет после Воркуты мы отправились на Чукотку, в Певек — самый северный город России. Туда уже можно долететь, что само по себе меняет ощущение доступности. Машины там заканчивают свой век примерно так же, как в Воркуте, но главное открытие ждало нас не на поверхности, а глубоко под землей. Мы спускались в золотой рудник компании «Полиметалл», один из самых глубоких в стране, и там я впервые увидела, как работает полностью электрическая техника. В шахте нет места выхлопным газам, поэтому все погрузчики ездят от розетки на кабеле длиной четыреста метров — буквально на шнурке. А на глубине около пятисот метров оборудована зарядная станция, которую нам представили как самую глубокую в России.
Жили мы на вахтовой базе, куда спокойно заходят медведи. Это единственное место в моей практике, где выражение «держать ухо востро» понималось буквально: каждый выход из помещения требовал осознанности и внимания к окружающему пространству. Об этом опыте тоже остался ролик, и каждый раз, пересматривая его, я вспоминаю то особое чувство настороженности, которое сопровождало нас все дни на Чукотке.
Были в моей географии и Мурманск, и Архангельск — города со своим характером и историей. Но если спросить, какие командировки за пять лет всплывают в памяти чаще всего, я без колебаний назову Воркуту и Певек. Именно они оставили самый глубокий след, именно там я почувствовала, что значит настоящий Север.
Истории людей, которые остались жить во льдах
Мы приезжали и уезжали, снимали свои сюжеты и возвращались в привычный мир. Но есть люди, которые выбрали Заполярье своим домом навсегда. Про них Дзен совместно с правительством Мурманской области снял документальный проект «Люди Арктики» — четыре серии о капитане маломерного судна, учителе истории, пожарном МЧС и гиде по Кольскому полуострову. Это не истории про героев с плакатов, а рассказы про обычную работу за полярным кругом и про то, почему человек не уезжает оттуда, несмотря на все трудности.
Серии выложены в Дзене, а летом из них смонтировали полнометражный фильм и показали в Мурманске на большом экране. Для меня это стало важным знаком: истории людей, живущих в экстремальных условиях, заслуживают того, чтобы их видели не только на маленьких экранах смартфонов, но и в кинотеатрах, где масштаб происходящего ощущается совсем иначе.
Дальше фильм отправился туда, где ему и место. С 11 по 17 сентября в Екатеринбурге проходит Всемирный фестиваль молодежи, собравший десять тысяч участников из более чем полутора сотен стран. Мурманская область проводит там свою сессию «На Севере — жить», и она заявлена как ненаучная: без сухих цифр и официальных докладов, только короткие лекции людей, влюбленных в Арктику, и викторина с северными подарками. Модерирует встречу Евгения Чибис, руководитель Единого волонтерского центра Мурманской области. Одним из спикеров станет Павел Николаев — учитель истории и герой одной из серий «Людей Арктики». Он расскажет, как снимался в проекте и что из этого вышло. Так документальный сериал про Север оказался в программе международного фестиваля, где про русскую Арктику услышат гости со всего мира, для большинства которых полярный круг — всего лишь строчка из учебника географии.
Почему я советую увидеть это своими глазами
Русский Север — не для тех, кто привык к комфорту и предсказуемости. Он для людей, готовых уважать природу, иногда вступать с ней в борьбу и при этом все равно хотеть вернуться. Я возвращаться хочу, и это желание не ослабевает с годами. Каждому, кто спрашивает меня о необычных путешествиях, я рекомендую побывать там хотя бы раз, лучше поздней осенью, когда света всего три часа, а угля на дорогах больше, чем асфальта. Это опыт, который невозможно получить ни в одном другом регионе страны.
А до поездки стоит посмотреть «Людей Арктики»: там показано то, ради чего люди остаются жить в этих суровых краях. Мы за пять дней успели увидеть лишь малую часть — то, ради чего туда стоит съездить. Но именно такие короткие встречи с Севером заставляют задуматься о том, что наша страна гораздо больше и разнообразнее, чем мы привыкли думать, глядя на карту из теплой квартиры.
